С лицом измученным и серым,
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежишь коленками к стене.

Протяжно стонешь, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках...

Спи, мой ангел, тихо, сладко,
А не то получишь в лоб.
Спит животное лошадка,
Спит растение укроп.

Спят в углу твоём рогатка,
Мячик и калейдоскоп,
Дремлет с двойками тетрадка,
Засыпай, мой остолоп...

Оторвали мишке лапу,
Чтобы девочек не лапал,
Потому что мишка очень,
Сексуально озабочен.

Лежит в сугробе девушка, смеется,
Ее истерика доводит до экстаза.
Так что же, бестолковой, не имется?
Да просто нажралась она, зараза!

Я водой их поливаю,
Одеялом накрываю,
Побыстрее вы растите,
Мои маленькие тити!

Устой традиций надо соблюдать,
Пускай не раз ответят вам отказом,
Конечно, дама может и не дать,
Но предложить, ты ей, всегда обязан.

Усатых женщин я люблю.
Хотя для секса не пригодны,
Зато Чапаеву подобны,
И нету равных им в бою!

Девочка Таня дзюдо занималась.
В драку однажды бесстрашно вмешалась...
Все с этих пор к ней внимательны были:
Вставили зубы, костыль подарили.

Ты пришла, у двери села,
Клипсы нервно теребя:
"Что-то я еще хотела...
Черт возьми... Ах да! Тебя!"

Время сдвинули в апреле
Вот придумали хитро.
Раньше хуй вставал в постеле,
А теперь встает в метро.